Вера вернулась домой раньше обычного и остановилась у дверей. Мы только недавно начали жить вместе, и оба ещё не привыкли к этому.
Заходи. – Поторопил я. – Чего у порога стоять.
Но она смотрела, словно хотела сказать что-то и не решалась. Кнопа крутилась у её ног, а верный Рекс лежал на своём привычном месте. Кот Лео Веру встречать не выходил. С той поры, как я принёс его в дом, такая честь могла быть оказана лишь мне, да и то далеко не всегда.
Вера. – Повторил я. – Случилось что-то?
Рекс поднял морду. Слово “случилось” он знал слишком хорошо, и оно ему не нравилось. Обычно после этого слова я поднимался и уходил. Он недовольно фыркнул и принялся тревожно наблюдать за мной.
У девчонок твоих возможность есть собаку в приют взять? Временно.
Как же я не люблю подобные просьбы. Кто был в приюте, знает: пристроить животное в хорошие руки – задача не из простых. Клетки и вольеры освобождаются редко, а пополняются новыми обитателями с завидным постоянством.
У Людмилы узнавать надо. – Коротко ответил я. – А почему, Вера, ты спрашиваешь? У тебя и собаки нет.
Подруги есть.
Я внутренне поморщился. Подруги редко готовы привнести в жизнь женщины что-то хорошее. Как ни крути, это будут либо проблемы, либо очень большие проблемы. То ли дело – мужская дружба. Как у нас со Степанычем, к примеру: ровно, понятно, без соплей и истерик.
Говорить не хочешь, наверное.
Просто не знаю, с чего начать.
Обычно начинают с начала. – Без усмешки заметил я. – Идём в кухню. Сейчас я ужин разогревать буду, а ты рассказывай.
Татьяну муж бросил, едва узнал, что беременна она двойней. – Начала Вера. – Испугался, что большую семью содержать придется. Встал однажды с дивана и “ушёл в закат”. А она родила двух пацанов: Максима и Лёшку. Ну и, как водится, тянула их одна. Жили небогато, но чисто. Танька, она хозяюшка. Из муки и воды обед состряпать может.
Лео спрыгнул со шкафа и милостиво потёрся о Верину ногу. Она провела рукой по его спине, и он послушно выгнулся, стараясь не упустить её ласки.
Предатель. – Я укоризненно посмотрел на кота. Лео коротко мявкнул и направился к Рексовой миске. Вера улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными и грустными.
Я перебил. Извини, пожалуйста.
Это не ты. – Вера показала глазами на Лео, брезгливо трогающего лапой какой-то малопривлекательный по его мнению кусок. – Так вот…
Таня с мальчишками жили непросто. Зато она всегда уделяла им много времени. Летом возила на речку, зимой они втроём катались с горки или лепили снеговиков. В один из таких дней, она оставила сыновей во дворе и поднялась в дом, чтобы взять забытую сразу морковку для носа снеговика. А когда вышла во двор, увидела, что рядом с Лёшей и Максимом стоит ещё один мальчик, постарше.
Хороший снеговик! – Сказал он одобрительно. – Давайте помогу.
Деловито воткнул нос-морковку в снежный ком, отряхнул руки и скомандовал пацанам.
Айда снежную крепость строить!
Мальчишки азартно катали шары для будущей крепости, а Татьяна с удивлением наблюдала, как незнакомый паренёк бережно поправил шапку на одном из братьев, отряхнул от снега второго. Она отозвала мальчика в сторону.
Как зовут тебя?
Миха.
А живёшь где?
В тридцать пятом доме. Седьмая квартира. Вы не бойтесь, я не буду на них плохо влиять.
С чего ты решил, что я боюсь?
Все родители боятся. А я на хулигана похож. Правда ведь? Только это не так. Я учусь, конечно, не очень. И двойки бывают. Но не часто.
Ну, двойки, наверное, у всех когда-то бывают. – Улыбнулась Татьяна. – Без ошибок не проживёшь. Вот что, Миша, а пойдём-ка с нами обедать.
Не откажусь. – Татьяна вновь удивилась его взрослому тону. – Только зовите, пожалуйста, меня Михой. Мне привычней.
Хорошо. Что ж, Миха, зови мальчишек и идём.
С тех пор у неё стало трое детей. Миха приходил часто. Гулял с братьями, помогал Татьяне носить сумки из магазина.
Дома тебя не теряют? – Спросила как-то она.
Надоел я вам. – Усмехнулся мальчик. – Торчу тут всё время.
Ерунды не говори. Волнуюсь просто, чтобы неприятностей у тебя не было.
Не будет. – Успокоил Миха. – Я с бабушкой живу. Хотите, в гости пойдём. Сами посмотрите. Правда, тёть Тань, она тоже хотела с вами познакомиться.
Увидев женщину в инвалидном кресле, Татьяна нерешительно остановилась у порога
Проходите, Танечка. Можно ведь вас так называть? Впрочем, мне в моём возрасте можно всё. А меня зовите Людмила Ивановна.
В магазине надо что-то? – Миха всё ещё одетый стоял на пороге. – Ба, что у нас там с хлебом?
Можно купить. И масла пачку возьми. Закончилось.
Он кивнул и скрылся за дверью.
Спасибо вам за Мишу, Танечка. Он хороший мальчик. Только тоскливо ему со мной. К семье тянется. А у вас ему тепло. Столько рассказывает и про вас, и про мальчиков.
Людмила Ивановна, а родители Миши где?
Мама умерла, а отец, сын мой, он же не родной мальчику, на заработки уехал. Еле уговорила его опеку оформить и Мишу в интернат не отправлять. Ему со мной спокойнее, и мне с ним легче. Он помощник.
А почему Миха?
Очень хочется ему побыстрее вырасти, старше выглядеть, солиднее. Вот и требует, чтобы так звали. Вроде, как мужчина.
Вы обижается, наверное, что Миша много времени у нас проводит?
Что вы, Таня. Наоборот, я вам благодарна. Миша меня не бросает. Я очень боялась, что он без матери, да с чужой бабкой задурит, попадёт в дурную компанию. А с вами ему хорошо. У него словно мама появилась и братья. Так-то он добрый, ласковый очень.
Людмила Ивановна, можно я теперь вас тоже навещать буду? Раз мы познакомились.
Рада буду, Танечка. Так мы справляемся. Я совсем немного, но встаю на ноги. Обслуживаю себя сама. А вот общение, конечно, ограничено.
Так и повелось. Из чужих людей сложилась маленькая семья. А однажды Миха притащил собаку. Да ни какую-то, а породистую овчарку. Татьяна только руками всплеснула.
Это кто?
Альма. Тёть Тань, её усыпить хотели. Она кого-то там подушила. Не то уток, не то кур, я не понял. Случайно увидел в частном секторе, как мужик её палкой колотит. Ну и…
Ты сам цел?
Досталось чуть. Я ж за ней под палку подлез. Мужик поорал немного, потом сказал, что усыпит. А я ответил, что если не нужна, то пусть отдаёт, а то я со своими синяками к ментам пойду. Ну, он и отдал. Сказал ещё, что Альмой зовут.
Миха, и куда её теперь? – Татьяна мазала его ссадины и косилась на овчарку. Та лежала, высунув большой язык, и смотрела на гладивших её мальчиков.
Сейчас пойду бабушку уговаривать. – Вздохнул он.
Я слышала, что едят они больно много. – Татьяна вздохнула. – Не потянем мы её, Миш. И бабушка тоже.
На работу устроюсь. – Он решительно застегнул куртку. – Вон, грузчикам в магазине помогать буду. Там всегда руки нужны, и просрочка бывает.
А учиться?
Мне в армию через четыре года. Вместе с ней и пойду. А до этого протянем как-нибудь.
* * * *
И что протянули? – Спросил я. Кнопа, сидевшая у меня на коленях, тоже с любопытством посмотрела на Веру.
Два года. Миха, как и обещал, подрабатывал. К тому времени он поступил в училище. А потом умерла Людмила Ивановна. Отчим надумал продавать квартиру, и каким-то хитрым способом выписал оттуда мальчика. Пришлось Татьяне забрать Мишу и Альму к себе. С попечительством проблем не возникло. Никому не нужен оказался этот не в меру самостоятельный, упрямый подросток.
Двойняшкам к тому времени исполнилось по четырнадцать лет. Миха коршуном бдил, чтобы пацаны не пошли по наклонной. Но беда пришла, откуда не ждали. Лёша с Максимом поехали в лагерь по льготной путёвке, доставшейся Татьяне с огромным трудом. А по дороге в автобус с детьми на скорости влетела огромная фура, водитель которой не справился с управлением.
Татьяна слегла. Шок от потери был настолько силён, что женщина перестала есть и разговаривать. Миха терпеливо и заботливо опекал их уменьшившуюся вдвое семью. Подрабатывал, готовил, почти насильно заставлял есть Татьяну, а однажды, когда она, совсем обессилевшая, умудрилась подхватить ещё и жестокий вирус, обнял её и впервые попросил:
Мам, ты держись. У меня в жизни кроме тебя нет никого. Ты мне очень нужна, слышишь.
От этого жалобного детского Михиного “мам” она словно очнулась. Рыдала, целовала его глаза волосы, прижимая к себе лохматую голову единственного теперь и такого не по годам взрослого сына. А он гладил её руки и плечи и уговаривал тихо. Татьяна не понимала слов. Просто чувствовала, что Миха говорит их не просто так. Ничто не могло сгладить боль потери, но она постепенно вернулась к обычной жизни. Вернулась ради Михи и Альмы.
А ещё через полтора года он уговорил военкома отправить его служить вместе с собакой. Звонил и взахлёб рассказывал Татьяне о своей армейской жизни, которая пришлась ему по душе. Перед возвращением сфотографировал и прислал шуточные жетоны, которые подарили ему ребята “Дембель Миха” и “Дембель Альма” с номером военной части и датой окончания службы.
Но домой Михаил не вернулся. Позвонили из отделения полиции вокзала того города, из которого Миха должен был ехать домой. Альму нашли привязанной к невысокому забору около входа. По номеру на жетоне нашли военную часть, выяснили имя владельца. Самого Михаила нигде не было. Когда Татьяна приехала забирать собаку, ей показали запись с камер наблюдения, где двое мужчин выводят через боковой вход еле переставляющего ноги парня.
Напился ваш родственник. Отметил дембель. Видимо, загулял на свободе.
Миша не пьёт. – Татьяна гневно смотрела на полицейских. – И собаку он никогда бы не оставил. Разве вы не видите, что они что-то с ним сделали.
Пишите заявление. – Сидящий за столом сотрудник нехотя подвинул ей лист бумаги и ручку. – Но вообще, мамаша, нагуляется и вернётся.
Татьяна сидела с Альмой, гладя её большую умную голову. А собака смотрела таким взглядом, что сердце кровью обливалось.
Скучаешь, Альма? Господи, где же наш Миха? Спаси и сохрани его, моего мальчика.
Она прибыла там, сколько смогла. Как-то ночью ей позвонили и попросили приехать на опознание. Это был не Михаил, но очередное посещение морга стало тем самым стрессом, от которого у неё отнялись ноги…
* * * *
Таня вернулась сюда вместе с Альмой, знакомые помогли перевезти. – Закончила Вера. – И волей судьбы оказалась в положении Людмилы Ивановны. Врачи пытаются поставить её на ноги. Ведь это последствия стресса, это лечится. Ей надо ложиться в больницу, а Альма… Таня, конечно, плачет, но что делать. Ей даже погулять с собакой сейчас никак.
А в приют зачем? – Спросил я.
А куда? – Вера огляделась. – Не сюда же. – Смотри, нас здесь сколько. Я, конечно, могла бы пожить это время у Татьяны с Альмой, но ты ведь, наверное, против будешь.
У меня идея получше есть. – Решил я. – Поехали, заберём собаку. А потом я позвоню Николаю. Степаныча ты знаешь, а Коля…
Николай, третий наш друг, жил с женой в частном доме и обожал собак. Именно он забрал из приюта грозного Малыша – алабая, от которого меня когда-то пыталась защитить наша отважная крохотная Кнопа. Удивительно, но, попав к Николаю, Малыш сделался спокойным и кротким. Жил в тёплом вольере, сдержанной лаской встречал новых хозяев, и Николай говорил, что если бы он сразу столкнулся с подобным алабаем, то никогда бы не взял собаку никакой другой породы.
Альме там хорошо будет. – Я был убеждён, что Николай не откажется помочь. – К тому же, он не последний человек в МВД. Можно будет поговорить с ним насчёт поисков Михаила.
Лицо Веры разгладилось. Тревога, терзавшая её всё это время, постепенно уступала место уверенности, что всё в конечном итоге наладится. Заглянул в кухню Рекс, напоминая о необходимости вечерней прогулки. Мы дружно посмотрели на стрелки часов. За разговорами совсем забыли о повседневных обязанностях.
Когда привезли Николаю Альму, он присел перед собакой, ласково потрепал её по холке.
Красавица! Ох, какая красавица! А глаза что ж такие грустные? Ищем мы твоего хозяина, ищем. И, если жив до сих пор, найдём. – Он повернулся к нам. – Идёмте в дом. Собака ведь в квартире жила. Правильно понял? Альма, домой!
Мы присели в гостиной. Жена его накрыла стол.
Коньячку?
Не могу, Коля, за рулём.
Тогда сока томатного. Лена моя сама закрывала. Любишь?
Люблю. – Засмеялся я.
Ну, тогда, ешь, пей и слушай. У нас в этом городе, где знакомый ваш пропал, есть оперативная разработка по группе вербовщиков. Хотя вербовщики они весьма условные. Кого силой, кого хитростью или алкоголем заманивают. Вкалывают что-то и поставляют как рабов на закрытые объекты. Вокзал большой, крупный железнодорожный разъезд. Не первый случай, что именно там пропадают люди. Похоже, что и знакомый ваш в этот переплёт попал. Второй год парни работают, пытаются все цепочки отследить. Терпите. Торопиться здесь нельзя. Кто-то из наших на вокзале прикрывает всю братию. Человечек этот нам тоже, ой как, нужен. А за собаку не беспокойтесь. Сберегу вашу красавицу!
И он погладил лежащую у его ног Альму.
* * * *
Михаила нашли через несколько месяцев. Вывезли с первой партией потерпевших с какого-то кирпичного завода. Как и говорил Николай, оперативники вычислили все коридоры, по которым поставлялась живая рабочая сила. Подробностей я не знаю, а вот с главным героем этой истории познакомился лично.
Парня привела Вера. Высокий, худой и крепкий, он выглядел старше своих лет. Лишь глаза, мальчишечьи и добрые, выдавали настоящий возраст их хозяина. Он протянул мне руку.
Миха. Простите. Михаил.
Вот и вырос мальчик. Я спрятал улыбку.
А Альма разве не у вас? Тётя Вера сказала, что мы за ней едем.
Собака у нашего друга, очень хорошего человека. Так что мы, действительно, едем за ней.
Я, не самый сентиментальный, брюзжащий скептик, иногда не могу сдержать эмоций, когда вижу встречу собак и их хозяев.
Михаил обнимал визжащую и припадающую к земле Альму, целовал её крупный кожаный нос, не скрывая выступивших слёз, а она облизывала его лицо, задыхаясь от восторга и преданности. Парень долго благодарил Николая и Лену.
Не за что. – Николай хлопнул его по плечу. – Рад, что ты жив, что дома. Береги себя, сынок. Тебе есть о ком заботиться.
Альма благодарно ткнулась носом в его руки и Николай ласково погладил овчарку.
Спасибо сказала, умница. Иди, девочка, вернулся твой хозяин.
Глядя, как гордо выходит за ворота овчарка вместе со своим человеком, Николай спросил у Веры.
Мать его как?
Врачи хорошие прогнозы дают. Говорят, психосоматика. Положительные эмоции должны сыграть на улучшение ситуации. Мы надеемся.
Ну да, помоги Господи. И не смотрите на меня так. – Смутился друг. – Мало ли что генерал МВД. Надежду и веру никто не отменял, ни у людей, ни у животных. Она, вон, чудеса творит.
Он кашлянул, крепко пожал мне руку, бережно сжал пальцы Веры.
Никто не отменял надежду. И без веры и любви, ой, как непросто жить на свете. И если бы не мальчик Миха, подошедший к Татьяне в тот зимний день, неизвестно, как бы сложилась её судьба. Была бы жива или нет сейчас Альма. Настоящие чудеса способны творить сами люди.
Главное, не забывать об этом.