«Паша, ты ведь вчера получил свою премию, правда? Я не ошибаюсь, да? Тогда завтра после работы мы заедем в магазин и заберём мой ноутбук, пока ещё действует скидка. Я уже выбрала нужную модель и добавила её в корзину, чтобы потом снова не искать.»
«Кристина, послушай, может, нам пока не стоит торопиться с этой покупкой», — сказал Павел, аккуратно перемешивая вилкой макароны в тарелке и упорно отказываясь поднимать взгляд на жену. «В данной ситуации было бы разумнее пока сберечь деньги.»
Кристина перестала вытирать кухонную столешницу и медленно повернулась к мужу. Влажная тряпка застыла в её руке над раковиной. Ещё минуту назад на кухне звучали привычные вечерние шумы — ровное гудение вытяжки, звон посуды и тихое жужжание холодильника. Теперь всё это будто бы ушло на второй план, уступая место неприятному предчувствию.
«А что за обстоятельства?» — спокойно спросила она, внимательно наблюдая за Павлом, который упрямо смотрел куда угодно, только не на неё. «Мы договорились об этом два месяца назад. Мой старый ноутбук едва тянет рабочие программы. Ты сам видел на прошлой неделе, как он завис, когда я сохраняла проект. Мы решили, что твоя квартальная премия пойдёт мне на подарок к годовщине. Это было не моё единоличное решение, мы договорились вместе. Что так радикально изменилось всего за один день?»
«Мы о многом раньше договаривались», — пробормотал Павел, отправляя в рот кусок давно остывшей котлеты и намеренно медленно его пережёвывая, лишь бы не отвечать. «Обстоятельства меняются. Сейчас было бы глупо выбрасывать такие деньги на то, без чего можно обойтись. Сто тысяч рублей за кусок пластика с экраном — это безумие, на мой взгляд. Эти деньги можно потратить куда разумнее.»
Кристина положила тряпку возле раковины, аккуратно вытерла руки бумажным полотенцем, сложила его пополам и выбросила в мусор. Затем она подошла к столу, обеими руками опёрлась на спинку пустого стула и посмотрела на мужа сверху вниз.
«Выбрасывать деньги? Использовать их разумнее?» — медленно повторила она, прищурив глаза.
Павел тут же потянулся к стакану с вишнёвой компотом и сделал вид, что его вдруг мучает страшная жажда, хотя губами так и не прикоснулся к напитку.
«Паша, это вообще твои слова? У нас нет кредитов. Ипотеки тоже нет. Холодильник забит продуктами минимум на неделю. До зарплаты осталось пятнадцать дней, и деньги на повседневные расходы лежат в комоде. Так что за срочная ситуация случилась, чтобы ты вдруг передумал покупать то, что мне необходимо для работы и дохода?»
«Это называется обычная финансовая грамотность», — проворчал он раздражённо, нервно промокнув губы салфеткой, прежде чем сжать её в кулаке. «У всех должен быть резервный фонд. Никто не знает, что случится завтра. А ты одержима этим ноутбуком. Старый ведь ещё включается, правда? Как-то работает? Клавиши работают? Тогда можешь им пользоваться. Зачем тратить состояние на очередную новую игрушку?»
«Игрушка? На этом так называемом “игрушке”, как ты его называешь, я создаю дизайн-проекты, которые приносят ровно половину нашего семейного дохода, если ты вдруг забыл. И мы ясно договорились, что новый ноутбук будет моим подарком на нашу третью годовщину свадьбы. Ты сам мне это пообещал. И не случайно — ты смотрел мне прямо в глаза, когда сказал это.»
Павел беспокойно заёрзал на деревянном стуле, словно сиденье вдруг стало горячим. Было очевидно, что разговор доставляет ему крайнее неудобство, но он и не думал отходить от заранее подготовленной позиции.
Он отодвинул тарелку с наполовину съеденным ужином и демонстративно скрестил руки на груди, принимая привычную оборонительную позу.
«Я сказал, что подумаю. Я подумал и решил, что сейчас этим деньгам можно найти лучшее применение. Давай не будем раздувать драму из ничего. Я глава семьи. Я сам заработал эту премию, значит, имею право решать, как потратить эти деньги на благо нашей семьи.»
Кристина коротко рассмеялась.
В устах Павла фраза «на благо семьи» всегда звучала странно, будто он повторял чужое предложение, выученное по бумажке.
Сам он никогда особо не интересовался финансовым планированием. Переводил часть зарплаты на общий счёт и предпочитал не задумываться, куда именно уходят деньги.
«Позволь угадаю», — сказала Кристина, выпрямившись и тоже скрестив руки, копируя его позу. «Вчера вечером, пока я сушила волосы в ванной, ты разговаривал с Антониной Петровной? Ты сказал маме, что получил премию, и она сразу провела полную ревизию нашего бюджета и объяснила, как нам правильно тратить деньги?»
«При чём тут моя мама?» — голос Павла выдал его, почти переходя в фальцет, когда он резко откинулся назад. «Ты постоянно втягиваешь её туда, где она совсем ни при чём. Я сам принял это решение. У меня есть своя голова на плечах, знаешь ли.»
«Конечно, есть», — кивнула Кристина, открывая холодильник, чтобы достать контейнер для остатков. «Просто странно, что твоя независимая голова вдруг начинает выдавать такие фразы, как “неразумные траты” и “резервный фонд”, только после полуторачасовой беседы с твоей мамой. Уверена, она уже представляла, как я бездумно спускаю твоё немыслимое состояние.»
— Кристина, перестань нападать на мою мать! — Павел повысил голос и с раздражением хлопнул ладонью по столу. Вилка подпрыгнула и с резким звоном ударилась о край тарелки. — Она старше тебя. Она прожила долгую жизнь и умеет обращаться с деньгами, в отличие от некоторых. Если она даёт своему сыну разумные советы, почему бы мне их не слушать? Мы женаты уже три года. Пора тебе подумать о будущем, а не только о своих личных прихотях.
— Мои прихоти? — Кристина с шумом захлопнула дверцу холодильника, из-за чего магниты на ней зазвенели. — Значит, инструмент, с помощью которого я работаю и зарабатываю, ты называешь прихотью. А твой таинственный резервный фонд, который, как я подозреваю, волшебным образом окажется на банковском вкладе на имя твоей мамы и будет приносить проценты, — это, выходит, забота о нашем будущем?
— Никуда ничего не уйдёт! — слишком поспешно выпалил Павел, и его взгляд снова начал метаться по кухне, с одной стены на другую, по плитке. — Деньги просто будут размещены на защищённом банковском вкладе. Так безопаснее и выгоднее. Какая разница, на чьё имя открыт счёт? Главное — чтобы деньги остались в семье.
Несколько секунд Кристина смотрела на мужа так, будто впервые видела перед собой совершенно чужого человека.
Три года она терпеливо старалась не замечать его нездоровую зависимость от мнения матери, объясняя это уважением к старшему.
Когда Антонина Петровна объясняла, какие обои лучше выбрать для коридора или какой стиральный порошок купить, Кристина просто слушала, а потом всё равно делала по-своему.
Но теперь речь уже шла не о мелочах.
На кону стояла серьёзная сумма денег, её работа и явный финансовый обман со стороны собственного мужа.
— Значит, всё уже решили без меня? Ты выбрал вклад и перевёл туда свою премию? — сквозь сжатые зубы спросила Кристина, медленно подходя к столу.
— Я ещё не всё перевёл, но собираюсь это сделать завтра утром, — упрямо заявил Павел, вставая, словно пытаясь выглядеть более внушительно. — И я уже заказал тебе другой подарок на годовщину. Обычный, полезный. Такой, которым мы оба сможем пользоваться дома. Настоящая вещь, а не дорогая игрушка для твоего самоутверждения. Так что с этим всё. Я глава семьи, и я принял решение.
Кристина промолчала.
Она просто развернулась и вышла из кухни.
Продолжать этот спор сейчас не имело смысла.
Ей нужна была уверенность в том, что муж не просто время от времени слушает мать, а действительно следует её указаниям и в собственном браке.
И Кристина точно знала, где искать это доказательство.
— Паша, пароль на твоём планшете ещё наша дата свадьбы или ты уже сменил его на день рождения мамы? — громко крикнула она из гостиной, держа устройство в руках.
Павел только что вышел из ванной с полотенцем на шее и сразу застыл в дверях.
На мгновение на его лице мелькнул настоящий страх, но он быстро сменил его раздражённым выражением.
Он подошёл к жене и протянул руку, намереваясь забрать планшет.
«Почему ты рыться в моих вещах? Положи планшет на место. Это мое личное устройство», — отрезал он, пытаясь его отобрать.
«Не паникуй. Я ничего не взламывала», — Кристина отступила назад и спрятала планшет за спину. «Экран загорелся сам. Твоя мама, оказывается, очень современная женщина. Она быстро печатает и отправляет длинные сообщения. И часть текста прекрасно видна прямо на заблокированном экране. Особенно, когда сообщение начинается: ‘Павлик, ты уже перевел остальную часть своей премии на мою карту?’»
Павел громко выдохнул, снял полотенце с шеи и бросил его на диван.
Поняв, что забрать планшет силой не получится, он решил перейти к словесной атаке.
«Я перевёл. И что? Я вчера прекрасно объяснил свою позицию. Деньги должны приносить доход и храниться в надёжном месте. У мамы выше процент по вкладу. Банк дал ей специальные условия. Так выгоднее для нас. Ты вообще знаешь, что такое сложный процент?»
«Я отлично понимаю, что значит бесстыдно врать своей жене в лицо», — отчётливо произнесла Кристина, выделяя каждое слово.
Она положила планшет на журнальный столик, экран вверх.
«Дочитаем дальше. ‘Надеюсь, ты уже заказал кухонный комбайн. Не обращай внимания на её жалобы на ноутбук. Не стоит тратить деньги на игрушки. Она может обойтись старым. Жена должна больше заботиться о доме, а не вечно уставиться в экран.’»
Павел снова скрестил руки на груди—точно так же, как он сделал накануне на кухне, говоря о семейных интересах.
Кристина не увидела ни намека на стыд или сожаление на его лице.
Наоборот, её муж выглядел абсолютно уверенным, что поступает правильно.
«Мама абсолютно права в самом главном. Нужно думать о доме. Купить тебе ноутбук—это было бы эгоизмом. А кухонный комбайн, который я заказал к нашей годовщине, сэкономит тебе много времени. Я, между прочим, о тебе думаю. Ты всегда говоришь, что устаёшь после работы, а ещё готовить надо. Вот я и нашёл решение.»
«Ты нашёл решение?» — Кристина сухо рассмеялась и посмотрела ему прямо в глаза. «Паша, ты даже не выбирал тот кухонный комбайн. Твоя мама прислала тебе ссылку на конкретный товар по скидке. Я видела уведомления. Ты просто выполняешь приказы. Тебе сказали не покупать подарок жене — ты подчинился. Тебе сказали перевести деньги на другой счёт — ты перевёл. Она прислала тебе ссылку на технику — ты заплатил. Так где же тут твоя самостоятельность? Где этот глава семьи, который якобы принимает свои собственные решения?»
«Где я зарабатываю деньги!» — взревел Павел, резко шагнув к столу. «Я получил премию, значит, могу потратить её так, как считаю правильным. И я считаю правильным прислушаться к тому, кто разбирается в этом лучше тебя. Моя мама работала экономистом тридцать лет. А ты кто? Дизайнер? Рисуешь картинки в интернете?»
Внутри Кристины что-то болезненно сжалось, но вместо эмоционального всплеска она почувствовала ледяную, очень чёткую злость.
Все три года их брака внезапно показались ей одной длинной, тщательно поддерживаемой иллюзией.
Она посмотрела на мужчину, с которым делила постель, путешествовала, строила планы и даже обсуждала покупку дачи.
И впервые она ясно увидела перед собой не взрослого мужа, а подростка, зависящего от мамы, который просто обладал телом тридцатилетнего мужчины.
«Мои так называемые картинки оплачивают половину коммунальных услуг, покупают продукты в этом холодильнике и оплачивают бензин в твоей машине», — спокойно ответила Кристина. «И раз уж ты заговорил об опыте… Твоя великая финансовая специалистка до сих пор живёт в однокомнатной хрущёвке. Между прочим, квартиру, в которой мы сейчас находимся, я купила до брака. Так что твои финансовые лекции особенно забавны.»
«Ты опять бросаешь мне в лицо свою квартиру!» — прошипел Павел сквозь сжатые зубы. «Ты не упускаешь ни одной возможности меня унизить. Я стараюсь для нас. Думаю, как сэкономить каждую копейку, а ты устраиваешь сцену из-за какого-то ноутбука и роешься в личных сообщениях.»
«Я не устраиваю сцену. Я просто перечисляю факты. Ты отказался купить мне рабочий инструмент, хотя сам пообещал. Ты перевёл сто тысяч рублей тому, кто вообще не участвует в нашем семейном бюджете. И теперь ты пытаешься назвать это заботой обо мне.»
«Моя мама — тоже моя семья! Она имеет полное право заниматься моими деньгами просто потому, что мы родственники», — вызывающе бросил Павел, схватив планшет. «И вообще, твой подарок уже доставляется в пункт выдачи. Завтра у нас годовщина. Я заберу его после работы. Надеюсь, ты наконец перестанешь вести себя как избалованный ребёнок и примешь полезный подарок нормально.»
Кристина молча наблюдала, как он разблокировал планшет и поспешно удалил сообщение с экрана.
В голове Павла всё выглядело идеально.
Он якобы поступил разумно, сохранил деньги, порадовал мать и купил жене нужную хозяйственную технику.
То, что он нарушил обещание, проигнорировал её профессиональные нужды и фактически обманул её, совсем ничего для него не значило.
— Значит, кухонный комбайн вместо компьютера, — задумчиво сказала Кристина. — И остальные деньги больше не у нас. Поняла.
— Хорошо. Рад, что ты наконец-то всё поняла, — удовлетворённо кивнул Павел, искренне считая, что жена уступила. — Завтра спокойно отпразднуем. Закажем пиццу, я принесу кухонный комбайн, распакуешь и опробуешь его. Ничего ужасного не произошло. Просто впредь не лезь в мои финансовые дела.
Он вернулся на кухню, тихо насвистывая и явно считая спор полностью выигранным.
Кристина осталась одна в гостиной.
К тому времени она уже точно знала, как пройдёт завтрашний вечер.
И больше не было места для компромисса с этим человеком в её будущем.
— Ну что ж, с третьей годовщиной нас! Вот действительно полезная вещь для дома вместо этих нелепо дорогих светящихся игрушек! — громко объявил Павел, входя в квартиру с огромной яркой коробкой.
Он неуклюже скинул обувь у двери, даже не положив её на полку, и потащил тяжёлую коробку на кухню.
Кристина сидела за стойкой с чашкой чая, который уже давно остыл. Она даже не повернула головы.
Праздничного стола не было.
Не было и пиццы, о которой Павел говорил накануне.
Стаканов не было.
Свечей не было.
Не было ни малейших признаков того, что это их годовщина свадьбы.
Всё выглядело как самый обычный будний вечер.
Павел поставил покупку прямо в центр обеденного стола.
Блестящая упаковка демонстрировала огромный кухонный комбайн неизвестной китайской марки, а яркие надписи рекламировали множество функций: пятнадцать скоростей, мясорубка, блендер, насадка для теста и целый ряд других возможностей.
Муж явно ожидал, что Кристина с энтузиазмом вскроет коробку и похвалит его за практичность.
— Ну же, давай, открывай, — нетерпеливо сказал он, потирая руки в ожидании похвалы. — Я всё сам проверил на пункте выдачи. Там отличный венчик, двойная тёрка, мощный блендер. Больше не пожалуешься, что готовка отнимает столько времени. Хорошая машина. Прослужит много лет. Металл хороший, пластик крепкий.
— Мы дома почти не печём, Паша. И пюре ведрами тоже не делаем, — спокойно сказала Кристина, глядя на яркую коробку, словно кто-то вывалил мешок строительного мусора на её безупречный стол. — Я работаю из дома. У меня несколько срочных дизайнерских проектов, и мне нужен мощный процессор для работы с графикой. Мне не нужен двигатель, способный дробить кости. И зачем мне насадка для тяжёлого теста, если мы покупаем хлеб в булочной напротив?
«Тогда начнёшь печь сама!» — небрежно ответил Павел.
Он открыл холодильник и раздражённо поморщился, когда не нашёл внутри никакой праздничной еды.
«Любая нормальная жена должна уметь готовить всё. Мама говорит, что настоящая хозяйка всегда найдёт применение такому комбайну. А если не знает — значит, ей просто лень учиться и совершенствоваться по дому. Моя мама до сих пор играет в пасьянс на старом компьютере, и с ним ничего—он работает. А ты просто стараешься казаться важной со всеми этими дизайнерскими проектами.»
Кристина медленно поставила чашku на стол.
Всё, что происходило вокруг неё, стало настолько абсурдным, что это уже почти не раздражало.
В её квартире стоял взрослый тридцатилетний мужчина и всерьёз доказывал, что дешёвый кухонный прибор по ссылке от своей мамы важнее профессионального инструмента, который нужен жене для работы.
— «Мама сказала», — тихо повторила она. — «Конечно. Ты даже не смог придумать собственные аргументы, чтобы защитить этот хлам. Просто выучил её слова, притащил домой огромную дешёвую коробку, и теперь ждёшь, что я буду прыгать вокруг тебя и благодарить за небывалую щедрость?»
Павел раздражённо захлопнул холодильник.
Его натянутая бодрость исчезла мгновенно.
Он подошёл ближе и положил руку на коробку, будто готовясь защитить её от нападения.
— «Вот опять началось! Я купил тебе самый нормальный подарок! Проявил инициативу и выбрал что-то полезное для нашего дома! А ты опять недовольна только потому, что не получила свою дорогую игрушку! Ты совсем неблагодарная!»
— «Проявил инициативу?» — Кристина встала и посмотрела ему прямо в глаза.
В её взгляде было столько откровенного презрения, что Павел на секунду замолчал.
— «Твоя инициатива закончилась в тот момент, когда ты увидел сумму премии в своей зарплате. После этого все решения принимала Антонина Петровна. Она решила, что мне не нужен ноутбук. Она нашла это технологическое чудо. Она велела тебе отправить ей остальные деньги, чтобы не было ни малейшего шанса случайно потратить их на меня.»
— «Не твоё дело, с кем я советуюсь!» — огрызнулся Павел, чувствуя, как его уверенность постепенно уходит. — «Я мужчина, и я сам принял решение!»
— «Ты спрашивал разрешения у мамы, прежде чем купить жене подарок на годовщину?! Ты вообще себя слышишь?! Ходишь на работу, зарабатываешь деньги, но распоряжаешься ими только после одобрения мамочки?! Мне не нужен муж, которым можно управлять, как марионеткой! Оставь ключи и возвращайся в свою детскую комнату к родителям!» — наконец взорвалась Кристина.
Павел буквально отшатнулся назад, будто она действительно ударила его.
Его лицо тут же покраснело от ярости и уязвлённой гордости.
Он нервно дёрнул ворот рубашки и несколько секунд смотрел на жену, будто отказывался верить услышанному.
«Ты вообще понимаешь, что говоришь?» — прошипел он. «Ты выгоняешь собственного мужа из-за комбайна? Просто потому что я отказался тратить сто тысяч рублей на твою глупую прихоть? Ты напрочь меркантильная! Тебе с самого начала нужны были только деньги!»
«Если бы я действительно была меркантильной, ты не жил бы три года бесплатно в квартире, которая принадлежит мне», — парировала Кристина, не отводя холодного взгляда. «И дело не в комбайне. Я выгоняю тебя, потому что когда-то думала, что вышла замуж за самостоятельного взрослого мужчину. На деле же получила домашний филиал Антонины Петровны. В этом браке почти не было “тебя”, Паша, были только её инструкции, расчёты, советы и её представления о том, как мы должны жить.»
«Это называется разумно обращаться с деньгами!» — продолжал он отчаянно сопротивляться, пытаясь вернуть себе привычное чувство контроля. «Мы же семья, должны экономить!»
«Семья здесь — это ты и твоя мама. Мне досталась роль сервиса, которому можно подарить блендер со скидкой, чтобы я быстрее готовила вам ужины», — твёрдо сказала Кристина, указывая на коридор. «Ключи оставь на тумбочке у зеркала. Собираем твои вещи сейчас. Большая дорожная сумка на балконе.»
Павел смотрел на неё в полном неверии, всё ещё ожидая, что жена смягчится, переведёт всё в шутку или хотя бы предложит какой-то компромисс насчёт ноутбука.
Но Кристина даже не шелохнулась.
Её руки были скрещены на груди, а лицо оставалось спокойным.
В выражении лица не было ни тени сомнения и ни малейшей готовности к переговорам.
Решение уже было принято.
«Ты на самом деле это делаешь?» — медленно проговорил он сквозь стиснутые зубы. «Сегодня? В нашу годовщину? Ты разрушаешь наш брак?»
«Наш брак закончился вчера, когда ты отправил своей матери деньги, которые обещал потратить на ноутбук, нужный мне для работы. Сегодня мы всего лишь разбираемся с последствиями твоего очень рационального решения», — холодно сказала Кристина. «Положи ключи на тумбочку. Сейчас.»
Павел понял, что не сможет надавить на неё и заставить передумать, и яростно махнул рукой.
«Подавись своей ценной квартирой! Оставайся тут одна со своими компьютерами! Посмотрим, кто тебя захочет с такими требованиями!» — выкрикнул он, устремившись к спальне.
Кристина даже не удосужилась ответить на эту жалкую попытку её задеть.
Вместо этого она подошла к столу, взяла большую коробку от кухонного комбайна и пошла за ним.
Раз Павел так гордился своим практичным подарком, значит, обязательно должен был забрать его с собой.
«Паша, теперь можешь застёгивать сумку. Комбайн прекрасно помещается сверху, прямо над твоими рубашками», — ровно сказала Кристина, облокотившись о дверной косяк.
Павел стоял в коридоре и изо всех сил пытался застегнуть молнию дорожной сумки.
Синтетическая ткань натягивалась и жалобно трещала, но молния никак не закрывалась из-за того, что коробка торчала наружу.
Он тяжело дышал, и по его лицу выступил пот.
Очевидно, Павел никогда не ожидал, что его жена организует его переезд так спокойно, быстро и без единого истерического выпада.
Наконец, он перестал пытаться застегнуть молнию и вытащил телефон из кармана.
«Нет. Всё так просто не закончится. Сейчас ты послушаешь человека, который на самом деле понимает, что происходит, раз у тебя самого, видимо, мозга не хватает», — сердито сказал он, несколько раз ткнув по экрану и демонстративно включив громкую связь.
Длинные гудки наполнили коридор.
Кристина даже не шелохнулась.
Она спокойно наблюдала за этим финальным актом представления.
На третий гудок кто-то ответил.
«Павлик, зачем ты звонишь? Ну? Уже открыл подарок?» — энергичный, властный голос Антонины Петровны прозвучал из динамика.
«Мам, Кристина выгоняет меня из квартиры!» — выпалил Павел, бросив на жену почти торжествующий взгляд, будто вот-вот придут невидимые подкрепления. «Она собрала все мои вещи, запихнула твой кухонный комбайн в сумку и требует, чтобы я оставил ключи. И всё только потому, что я отказался покупать ей этот идиотский компьютер и перевёл деньги на вклад!»
Из динамика донёсся громкий, возмущённый вздох.
Антонина Петровна явно не ожидала такого поворота, но почти сразу собралась.
Через секунду вернулся её привычный холодный, назидательный тон.
«Кристина, ты что, совсем с ума сошла?» — громко потребовала свекровь. «Твой муж привёз в дом полезную вещь и сберёг деньги, а ты выгоняешь его из-за своих прихотей? Прекрати немедленно эту истерику, разбирай сумку и извиняйся перед Павликом! Он поступил абсолютно правильно. Бытовая техника нужна всей семье, а сэкономленные деньги должны приносить проценты.»
Кристина оттолкнулась от дверного косяка и сделала пару шагов к Павлу.
Она даже не попыталась наклониться к телефону.
Её голос было прекрасно слышно.
«Антонина Петровна, ваш сын слегка ошибается, когда говорит о семье», спокойно сказала Кристина, не отводя взгляда от Павла. «У нас с ним больше нет семьи. Его настоящая семья — вы. И, видимо, бюджет у вас общий. Последние три года я была просто бесплатным украшением, которое помогало вашему сыну выглядеть взрослым самостоятельным мужчиной.»
«Что за чушь ты несёшь?!» — завизжала свекровь. «Мой сын работает и зарабатывает! Конечно, он имеет право разумно распоряжаться своими деньгами! Ты просто транжирка, не способная оценить решение настоящего мужчины!»
«Решение настоящего мужчины?» — Кристина рассмеялась с таким презрением, что Павел инстинктивно отступил назад. — «Мужчина отвечает за свои слова и держит обещания, данные жене. А если тридцатилетний сначала бежит к маме спросить разрешения потратить собственную премию, потом послушно переводит ей деньги и отменяет покупку рабочего инструмента, который нужен жене — это не мужество. Это взрослый подросток с карманными деньгами.»
«Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я всю жизнь работала экономистом! Я умею правильно вести бюджет!» — Голос Антонины Петровны почти сорвался на крик.
«Прimo. Allora gestite il budget con Pavlik a casa vostra,» ribatté Kristina con tono tagliente. «Avevi talmente paura che potessi spendere la sua gratifica per il computer di cui ho bisogno per lavorare che ora tuo figlio è rimasto senza casa. Strategia finanziaria eccellente, Antonina Petrovna. Sono sicura che gli interessi del tuo miracoloso deposito gli compenseranno pienamente la benzina che dovrà consumare ogni giorno per andare dal tuo monolocale al lavoro.»
«Кристина, замолчи!» — закричал Павел, пытаясь перекричать обеих женщин.
Он попытался выключить громкую связь, но от нервов пальцы все время соскальзывали с экрана.
«Нет, теперь замолчи ты», — сказала Кристина, тяжело посмотрев на мужа. — «Это ты ей позвонил. Это ты включил громкую связь, потому что ожидал, что мама поставит меня на место, после чего я испугаюсь и с благодарностью распакую этот дешевый кухонный комбайн. Даже когда ты ссоришься с женой, зовешь маму на помощь. В тебе нет ничего своего, Паша. Ни собственного мнения, ни характера, ни умения отвечать за свои поступки. Ты просто говорящая кукла, которой всё время кто-то должен подсказывать реплики.»
«Да с таким характером тебя никто терпеть не будет!» — продолжала кричать Антонина Петровна в трубку. «Останешься одна со своими нелепыми требованиями!»
«Отлично. Лучше одной, чем жить втроем, как я делала до сегодняшнего дня», — холодно ответила Кристина. — «Забери свой инвестиционный проект обратно. Он уже собран и ждет тебя в коридоре.»
Она повернулась к шкафу, взяла запасные ключи Павла, лежавшие там, и бросила их в маленькую пластиковую корзинку для мелочей.
Металл сухо позвенел о дно.
Павел стоял с широко раскрытыми глазами.
Всего за несколько минут иллюзия взрослости, которую он строил годами, рухнула.
Авторитет матери, который он всегда использовал как защиту в любом споре, больше не имел силы.
Впервые он столкнулся с простой реальностью, где жена открыто назвала его мужчиной, неспособным самостоятельно управлять собственной жизнью.
Ему нечего было сказать.
Постепенно вместо ярости пришли растерянность и тяжёлое чувство унижения.
Павел резко завершил звонок, схватил раскрытую дорожную сумку с яркой коробкой, торчащей из нее, и каким-то образом умудрился перебросить ремень через плечо.
Другой рукой он взял сумку с обувью.
“Ты пожалеешь. Ты очень пожалеешь о том, что сделала сегодня,” — сказал он сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь сохранить остатки своего достоинства.
“Возможно. Но сейчас выйди из моей квартиры,” — спокойно ответила Кристина, указывая на открытую дверь.
Павел переступил порог и тут же неуклюже зацепил дорожной сумкой косяк двери.
Коробка с его ценным кухонным комбайном глухо ударилась о дерево.
Он резко обернулся, явно собираясь бросить ей еще одну обидную фразу.
Но Кристина не дала ему этой возможности.
Она просто закрыла дверь.
Замок щёлкнул своим привычным, обычным звуком.
Кристина дважды повернула ключ, задвинула металлический засов и только тогда медленно выдохнула.
В квартире пахло знакомо и чисто, смешиваясь с лёгким ароматом её любимого кофе.
Она посмотрела на теперь уже пустой коврик у входа и затем на корзину, в которую только что бросила ключи.
Она не чувствовала ни малейшего сожаления.
Только оставшиеся следы отвращения, которые постепенно растворялись, уступая место спокойному, почти деловому чувству облегчения.
Наконец, ещё одна ненужная, давно сломанная вещь была вынесена из её квартиры.