Худая трехцветная кошка сидела на самой нижней ступеньке крыльца. Она не смотрела на настежь открытую дверь в дом, а прямо на Лиду. Точнее — на миску в руках женщины. На её худенькой мордочке большие зеленые глаза казались ещё больше, делая животное совершенно беспомощным.
Лида вышла на крыльцо как раз когда борщ был готов. Из кухни тянулся густой запах свёклы, а дверь оставили настежь, чтобы выпустить жар, накопившийся за день в доме. Именно в этот момент на пороге появилась незваная гостья.
Женщина слегка кивнула мужу в сторону ступенек и тихо спросила:
«Может, хотя бы покормим её?»
Геннадий стоял в дверях, пристально глядя на кошку.
«В дом она не войдёт. Точка.»
Он сказал это без злости, даже не повысив голоса, но так твёрдо, что кошка вздрогнула от испуга.
Короткое «точка» Лида давно знала наизусть. Это означало лишь одно — продолжать разговор было бессмысленно.
Она молча перевела взгляд с мужа на кошку.
Животное медленно прищурило глаза, будто моргнув ей в ответ.
Не говоря больше ни слова, Лида повернулась и ушла на кухню.
За ужином разговора почти не было.
На столе был борщ, только что нарезанный хлеб и небольшая тарелка с кольцами лука — Геннадий всегда ел лук отдельно, хрустя им громко.
Он обмакнул луковое кольцо в сметану и откусил кусок. Несколько крошек упали на его клетчатую рубашку.
Обычно Лида сразу бы их стряхнула рукой.
Но сегодня она просто пододвинула к нему корзинку с хлебом.
После ужина Геннадий поблагодарил её, как обычно, и пошёл смотреть телевизор.
Лида собрала тарелки, вытерла стол, на мгновение задержав пальцы на старой трещине пластиковой скатерти, затем взяла мусорный пакет.
«Я вынесу мусор», — крикнула она в сторону коридора.
В пакете действительно был мусор.
Но под кухонным полотенцем она спрятала маленькую миску с кусочками варёной курицы.
Оказавшись на улице, Лида глубоко вдохнула. Вечерний воздух нес смешанные запахи тёплой земли и цветущей сирени с соседнего двора.
Она поставила миску у стены, за углом дома — как раз там, где Геннадий никак не смог бы её увидеть даже случайно.
Как только женщина отступила назад, кошка словно возникла из ниоткуда.
Она бросилась к еде так жадно, словно ожидала, что её вот-вот прогонят.
Лида стояла рядом и молча наблюдала.
Когда миска опустела, кошка подняла голову и осторожно облизала губы.
Женщина осторожно присела на корточки и протянула руку.
Кошка робко прижалась лбом к пальцам Лиды и тихо замурлыкала.
Мурлыканье было едва слышно, но ладонь Лиды отчётливо ощущала слабую, нежную вибрацию.
Тепло.
Настоящее.
Живое.
Лида осталась рядом с ней ещё немного, словно не желая так быстро расставаться с этим неожиданным чувством.
Потом она подняла пустую миску и вернулась в дом.
Геннадий сидел перед телевизором.
Он не спросил о мусоре.
И о миске.
Конечно, он всё понял.
Но он предпочёл сделать вид, что не заметил этого.
Лида заснула почти сразу.
У неё так обычно и бывало.
Но Геннадий долго лежал на спине, глядя на тонкую полоску света от фонаря, которая делила потолок на две части.
Он повернулся на бок.
Перевернул подушку на прохладную сторону.
Это не помогло.
Он поправил скомканное одеяло, старательно разглаживая складки — просто чтобы занять руки.
Потом снова перевернулся.
За стеной послышалось короткое, тихое мяуканье.
Геннадий прислушался.
Через несколько секунд звук повторился — на этот раз ближе ко входной двери.
Он крепко зажмурил глаза.
Но сон всё равно не приходил.
Он пролежал без сна до самого утра, слушая ночную тишину.
Где-то около двух или трёх часов ночи кошка перестала подавать голос.
И наступившая тишина показалась ещё более гнетущей.
Пока он слышал её мяуканье, он знал, что она где-то рядом.
Теперь же неизвестность мучила его гораздо сильнее.
Лежа без сна, Геннадий вдруг вспомнил своё детство.
Его родители никогда не держали животных у себя дома.
Но у бабушки была почти такая же трёхцветная кошка.
И вдруг он вспомнил, что бабушка часто говорила:
«Если кошка сама приходит к человеку, она приносит удачу. Прогонять её нельзя.»
Утром Геннадий вышел во двор раньше Лиды.
Так было у него уже много лет: умыться, вдохнуть прохладу утра, немного постоять на крыльце.
Но сегодня первым делом он посмотрел на нижнюю ступеньку.
Пусто.
Он пошёл вниз босиком.
Холодная плитка неприятно колола ему ступни.
Капли росы всё ещё стекали по деревянным перилам.
Задумчиво провёл по ним ладонью, оставляя за собой сухой след.
Он обошёл дом.
Заглянул за кусты смородины.
Раздвинул влажные ветки.
Ничего.
Потом он подошёл к сараю.
Доски давно уже потемнели от времени, между землёй и фундаментом зияла широкая щель.
В воздухе пахло сыростью, старым деревом и ржавым металлом.
Сухая ветка хрустнула под его ногой.
Геннадий остановился.
Медленно присел на корточки.
Колени привычно хрустнули.
— Кис-кис…
Он произнёс это почти шёпотом.
Будто боялся, что соседи услышат.
Или Лида.
Или даже сам себя.
В темноте блеснули два зелёных глаза.
Кошка лежала там, аккуратно подвернув лапы под себя.
Увидев Геннадия, она даже не попыталась спрятаться.
Она просто спокойно моргнула ему.
Он осторожно протянул к ней руку.
Кошка долго обнюхивала её.
Потом мягко коснулась его запястья носом.
Геннадий осторожно взял её на руки.
Как берёшь что-то очень маленькое и хрупкое.
Она едва что-нибудь весила.
И вдруг его горло сжалось.
« Вот ты где… »
Он даже не был уверен, кому он это говорит.
Кошка ещё плотнее прижалась к его фланелевой рубашке и замерла.
И вот так они оба пошли обратно к дому.
В этот момент Лида ставила чайник на плиту.
В прихожей хлопнула входная дверь.
Послышались шаги.
Она обернулась.
Геннадий вошёл на кухню, держа кошку на руках.
Животное с любопытством смотрело на потолок, шкафы, окно и плиту.
Потом она доверчиво уткнулась носом в его плечо.
Лида медленно поставила чайник на конфорку.
Она перевела взгляд с мужа на их неожиданную гостью.
Геннадий аккуратно опустил кошку на пол.
Он открыл кухонный шкаф.
Достал миску.
Налил туда немного молока и поставил около холодильника.
Кошка тут же подошла и начала пить.
Тихое, быстрое движение её языка стало единственным звуком на кухне.
Лида приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать.
Но промолчала.
Глаза её вдруг защипало от слёз.
Она повернулась к окну и слишком долго поправляла заколку в волосах.
Гораздо дольше, чем было нужно.
Она не хотела, чтобы Геннадий заметил слёзы.
Он мог бы сказать что-нибудь неловкое, и тогда этот редкий, чудесный момент разбился бы и исчез.
Геннадий сел за стол и внимательно посмотрел на кошку.
Она подняла голову.
Крошечная капля молока дрожала на её усах.
Её зелёные глаза спокойно встретили его взгляд.
« Маруся. »
Он произнёс это с такой уверенностью, будто имя было решено уже давно.
Словно ещё вчера вечером, в тот самый первый раз, когда он увидел трёхцветную кошку, сидящую на крыльце, он уже знал, как её назовёт.
Оставалось только наконец-то произнести это имя вслух.